В общей системе мирохозяйственных связей региональное интеграционное образование представляет собой сложный организм, включающий множество элементов, находящихся в тесном взаимодействии. Единый интеграционный организм позволяет создать значительно больший эффект, чем отдельные составляющие его части.
Интеграционные процессы, происходящие в настоящие время в глобальной экономике, приняли всеобщий характер, включая последовательное углубление взаимосвязей на национальном, региональном и мировом уровнях.
Экономические процессы, развитие которых раньше определялось преимущественно национальными потребностями и возможностями внутреннего рынка, вышли из национальных границ и активно включились в сферу действия международного разделения труда. Крупномасштабное производство, превосходящее потребности внутреннего рынка, высокотехнологичные отрасли ориентируются в большинстве случаев на внешний рынок. Сейчас практически ни одна страна в мире не может нормально функционировать в узких рамках своих границ. Вместе с тем, прямое включение экономики большинства стран в глобальные процессы оказывается разрушительным для ее структуры и экономического суверенитета государства. В конечном счете, большинство государств оказываются не в состоянии самостоятельно отстаивать и продвигать собственные интересы. Интересы более сильных глобальных экономических игроков начинают доминировать над интересами социального и экономического развития государственно-территориальных образований. Региональная интеграция близких по уровню экономического развития государств не противоречит глобальным тенденциям экономического развития, но позволяет выработать механизмы и формы адаптации отдельных национальных экономик к требованиям либерализации различных сегментов мирового рынка и согласования интересов национальных производителей и потребителей с процессами транснационализации.
Наиболее рельефно интеграционные процессы развиваются в Западной Европе, где создается организационное единство стран в форме общей экономической, политической и военной силы. Вырисовываются контуры западноевропейской единой экономической "модели" в рамках стран Европейского союза. В ЕС создаются качественно новые условия взаимоотношений между странами-участницами, которые взяли на себя обязательство создать территориальную зону без внутренних границ. Объединение Западной Европы движется по двум направлениям: объединение производственного потенциала экономики в масштабах единого рынка и объединение надстроечного аппарата государственных структур, обеспечивающих регулирование интеграционных процессов.
В экономической сфере действиями ЕС создан весьма эффективный механизм координации производственных связей, разработан и успешно осуществляется целый ряд экономических проектов с выходом на образование единого европейского экономического пространства.
Трактовка содержания понятия ОЕЭП в известной мере повторяет то определение, которое было сформулировано в Соглашении о европейском экономическом пространстве (ЕЭП) между ЕС и ЕАСТ, подписанном в 1992 г. В статье 4 этого соглашения перечислены три признака ЕЭП. Первый и главный – свобода движения товаров, услуг, капиталов и людей; второй – общее законодательство в тех пределах и в той мере, в какой это необходимо для обеспечения упомянутых четырех свобод и равенства условий конкуренции; третий – координация политики в тех областях и тех пределах, в каких это опять-таки обусловлено существованием ЕЭП. В остальном страны, учредившие ЕЭП, сохраняют полную автономию: они не создают наднациональных органов, которым делегируются функции национальных органов власти и право принятия решений, обязательных к исполнению всеми участниками ЕЭП
1. Таким образом, ЕЭП – это больше, чем общая зона свободной торговли, но меньше, чем членство в ЕС.
Сразу же возникает вопрос: соответствует ли идея создания ОЕЭП с участием России и ее квазиинтеграционными образованиями на постсоветском пространстве названным выше критериям ЕЭП, то есть предусмотрено ли, прежде всего осуществление "четырех свобод" – беспрепятственной циркуляции товаров, услуг, капиталов и людей? Ответа на этот вопрос пока нет. В совместных заявлениях саммитов Россия-ЕС, включая и тот, что состоялся в Санкт-Петербурге в мае 2003 г., о "четырех свободах" как конечной цели ЕС и России не сказано ни слова. Ничего не говорится об этом и в докладах двусторонней "группы высокого уровня", созданной в целях разработки концепции ОЕЭП.
Второй доклад, представленный участникам саммита Россия-ЕС в ноябре 2002 г., посвящен не концепции как таковой, а исследовательским задачам, связанным с ее подготовкой. Их две: (а) анализ последствий экономической интеграции, в первую очередь устранения барьеров движению товаров и инвестиций; (б) изучение возможностей сближения правовых норм, имеющих отношение к ряду секторов, которые представляют особый интерес для России и ЕС с точки зрения развития торговли и инвестиций. В их числе – стандарты, таможня, финансовые услуги, бухгалтерская отчетность и аудит, конкуренция, транспорт, космос, государственные поставки, телекоммуникации, ряд отраслей промышленности и сельского хозяйства.
В последнее время концепция ОЕЭП, как об этом свидетельствует совместное заявление Петербургского саммита Россия-ЕС (31 мая 2003 г.), приобрела новое измерение. В этом документе по-новому сформулированы цели стратегического партнерства сторон. Помимо общего экономического пространства намечается создать "общее пространство сотрудничества в области внешней безопасности, а также пространство научных исследований и образования, включая культурный аспект". Однако поэтапное развитие этих пространств должно происходить в рамках "Соглашения о партнерстве и сотрудничестве". Для каждого пространства будут ставиться конкретные цели и разрабатываться, если это необходимо, своего рода "дорожные карты". Для повышения эффективности механизмов взаимодействия существующий Совет сотрудничества преобразуется в Постоянный совет партнерства.
Таким образом, идея создания ОЕЭП становится составной частью всеобъемлющей программы партнерства и далеко идущего сближения России и ЕС. По сути, речь идет о принципиально новой задаче – разработке универсальной концепции общеевропейского пространства.
Представляется целесообразным особо рассмотреть возможности создания ОЕЭП, его выгоды и риски для участников в условиях экономической глобализации, исходя из того определения ЕЭП, которое изложено выше.
Предпосылки формирования ОЕЭП с участием ЕС и России, по существу, созрели. Партнеров по "пространству" объединяют общее историческое прошлое, географическая близость и экономическая взаимодополняемость. Сближение двух территориально-экономических комплексов, еще недавно разделенных и альтернативных друг другу по типу хозяйствования, опирается и на накопленный опыт конкретного экономического сотрудничества, развернутую его инфраструктуру. Россия и ЕС уже имеют в рамках СПС рабочий механизм сотрудничества, а в деле создания ОЕЭП может быть использован как мировой опыт, так и опыт субрегиональной интеграции ("Северное измерение", Организация Черноморского экономического сотрудничества, Барселонский процесс интеграции в Средиземноморье и др.).
Экономические интересы России определяются двумя факторами – интенсивностью и взаимодополняемостью торгово-экономических связей России и ЕС. На долю ЕС в составе 25 государств (с 1 мая 2004 г.) приходится 50% российской внешней торговли. В 2007 г. в него, возможно, вступят Болгария и Румыния, а в следующем десятилетии Турция. Кроме того, фактически в европейское экономическое пространство интегрированы также Швейцария и Норвегия, а через несколько лет в него могут также войти еще пять балканских стран – Албания, Босния и Герцеговина, Македония, Сербия и Черногория, Хорватия. Уже в настоящее время с учетом названных стран доля Европы во внешней торговле России составляет около 60%. Наконец, 12-13% ее торговли приходится на три европейских государства, входящих в СНГ, – Украину, Беларусь и Молдову.
Для сравнения: удельный вес остальных стран СНГ (Центральная Азия и Закавказье) во внешней торговле России равен 5%, Китая – 6%, США – 4,6%, Японии – около 2%. Доля европейских стран в иностранных инвестициях, вложенных в российскую экономику, составила на 1 января 2003 г. более 70%, в том числе в прямых инвестициях – около 65%.
Во внешней торговле ЕС удельный вес России равен примерно 4%, т.е. на порядок ниже. Но по некоторым статьям европейского импорта Россия играет стратегическую роль. Это, в первую очередь, энергоносители – газ (около 25%, а в странах Центральной и Восточной Европы до 40%) и нефть (17-18%). Она также является одним из главных экспортеров в Европу таких товаров, как стальной прокат, алюминий и некоторые другие цветные металлы, удобрения и другие химические продукты, товары лесопромышленного комплекса и т.д. ЕС заинтересован в освоении российского внутреннего рынка, который является вторым по емкости (после Китая) новым развивающимся рынком. Кроме того, через ее территорию проходят такие важные для ЕС транспортные артерии, как Север-Юг и особенно Запад-Восток. Последняя может стать в будущем главной торговой магистралью, связывающей Европу с Центральной Азией, Китаем, Японией и другими странами Юго-Восточной Азии.
Экономическая взаимодополняемость ЕС и России носит устойчивый характер. В течение ближайших 20-25 лет в основе их торговых связей будет лежать обмен российских энергоносителей на импортируемые из стран ЕС машины, промышленное и транспортное оборудование. Для этих стран газ и нефть останутся основными источниками получения энергии, время их замещения энергией солнца и термоядерного синтеза наступит позже. Для России экспорт нефти и газа останется важнейшей статьей экспорта в Европу, хотя, при благоприятном сценарии развития ее экономики, доля промышленных товаров в ее экспорте будет постепенно увеличиваться.
Стратегический характер взаимной заинтересованности в развитии торгового и экономического сотрудничества объективно побуждает Россию и страны-члены ЕС к осуществлению согласованной политики, создающей как можно более благоприятные условия для его развития, гарантирующей его устойчивость и надежность. С этой точки зрения, идея создания ОЕЭП является плодотворной и перспективной.
Выгоды, которые может приносить ОЕЭП его участникам в случае статического (разового) эффекта заключается в устранении всех барьеров и ограничителей, препятствующих свободному движению товаров, услуг, лиц и капиталов, что, в свою очередь, оптимизирует баланс спроса и предложения, способствует более рациональному распределению и использованию ресурсов, дает экономию времени и финансовых издержек.
Динамический (долговременный) эффект состоит в усилении конкуренции, которая стимулирует научно-технический прогресс, структурные изменения в экономике, укрупнение производства (economy of scale), рационализацию управления, повышение профессионального уровня рабочих и инженерно-технических кадров и, в конечном счете, рост производительности труда и благосостояния.
Выводы насчет того, кто – ЕС или Россия – более заинтересован в
ОЕЭП и больше выиграет в нем, представляются сейчас преждевременными, поскольку реальные организационные контуры еще не созданы.
Стартовые позиции ЕС значительно лучше, чем российские, но в долгосрочном плане относительный экономический эффект создания ОЕЭП может оказаться для России более значительным, чем для Западной Европы. ОЕЭП является промежуточным этапом интеграции в глобальную экономику экономики России, как страны трансконтинентальной, с разнонаправленными векторами экономических интересов. ОЭЕП создает дополнительные возможности для модернизации экономической структуры, ее диверсификации за счет не сырьевых отраслей.
В этой связи одна и из важнейших проблем участия в ОЕЭП состоит в том, что оно предполагает экономическое взаимодействие и последующую интеграцию с гораздо более развитыми странами. Полувековой опыт ЕС показал, что вступившие в него менее развитые государства сумели использовать выгоды экономической интеграции в своих интересах. Вместе с тем этот опыт поучителен в том, как следует готовиться к экономической интеграции с более развитыми государствами и, какую экономическую политику необходимо проводить после вступления в ОЕЭП. В частности, особого внимания заслуживает опыт стран Центральной Европы, которые находятся на том же уровне экономического развития и в той же исторической фазе перехода от директивной (социалистической) экономики к рыночной, что и Россия.
Имеется ли у России альтернативный сценарий региональной экономической интеграции? Но, если Россия и ее партнеры в СНГ найдут взаимоприемлемые решения, то курс на их экономическое объединение может быть скоординирован с курсом на совместное участие в ОЕЭП. Во всяком случае, такой вариант будет не альтернативой, а дополнением к интеграции России в ОЕЭП.
Центральная и Восточная Европа – зона общих экономических интересов Европейского Союза и Российской Федерации
Период быстрого территориального расширения европейской интеграции, начавшийся в середине восьмидесятых годов, достиг своего предела. Новое крупномасштабное строительство практически завершено. На первый план выдвигается обустройство нового, расширенного Европейского Союза, базирующегося на более глубоких формах интеграции
2. Потребуется реформа, затрагивающая основы Европейского Союза.
После десятилетия нарастающей "гибкости" в отношениях между интеграционными институтами и государствами-членами на первый план вновь выдвигается идея федерализма. Однако его реализация находится в явном противоречии с реалиями растущей дифференциации внутри Союза.
Одним из возможных способов разрешения этого противоречия является создание так называемого "твердого ядра", своего рода авангарда интеграции. В его состав должны войти Германия, Франция и нескольких других западноевропейских стран, наиболее приверженных идее укрепления наднационального начала. С предложениями на этот счет выступили в последние годы такие видные европейские политики как президент Франции Жак Ширак, министр иностранных дел Йошка Фишер, бывший председатель Европейской комиссии Жак Делор, бывший президент Франции Валери Жискар д'Эстен, бывший западногерманский канцлер Гельмут Шмидт. Приверженцы идеи "твердого ядра", по сути, повторяют размышления Ж.Помпиду и Ж. Делора еще восьмидесятых годов о будущем Европы. Они исходят из того, что лидеры интеграционного процесса смогут беспрепятственно пойти дальше, чем другие, по пути сближения и единения. При этом ожидается, что остальные государства-члены будут принимать правила, предложенные им странами-лидерами.
Идея "твердого ядра" подвергается большому сомнению. Во-первых, степень солидарности между членами потенциального альянса значительно меньше, чем предполагалось ранее. Во-вторых, вряд ли другие государства будут пассивно наблюдать за своим превращением в "игроков" второго разряда. Гораздо более вероятно, что они противопоставят блоку лидеров свои собственные блоки, призванные более эффективно проводить в жизнь их особые интересы. В итоге фрагментация в рамках ЕС может не уменьшиться, а, наоборот, возрасти.
Что касается внешних аспектов консолидации, прежде всего в отношении государств западной части Содружества Независимых Государств (СНГ), то они были окончательно определены в начале 2003 г. В марте 2003 г Европейская комиссия подготовила доклад "Большая Европа и ее соседи: новые рамки отношений с нашими восточными и южными соседями"
3 . В нем впервые делается попытка разработки общих рамок политики ЕС в отношении стран Российской Федерации, Украины, Белоруссии и Молдовы), не присоединяющихся к Союзу. В июне Совет ЕС одобрил соответствующий документ Комиссии. Заключения Совета были утверждены Европейским советом на заседании в Салониках (Греция) 19-20 июня. Тем самым была подведена черта под затянувшейся дискуссией о том, где кончается "Европа".
Согласно новой стратегии, Европейский Союз резервирует за собой Западные Балканы как зону своего дальнейшего расширения в будущем. Дверь в ЕС остается открытой и для стран-членов ЕАСТ. За пределами этой зоны остаются страны Средиземноморья и четыре государства СНГ (Россия, Украина, Беларусь и Молдова). Они объявлены государствами-соседями и не могут рассчитывать на вступление в ЕС. Для стран Средиземноморья в этой позиции ЕС нет ничего нового, поскольку членами группировки, согласно Римскому договору, могут быть только европейские государства. Для стран СНГ, напротив, принятие новой стратегии является своего рода холодным душем, поскольку среди значительной части их общественности распространены мечты о присоединении к ЕС.
В качестве компенсации Европейский Союз предлагает государствам-соседям набор уступок и преимуществ, призванных обеспечить их лояльность и сотрудничество: политический диалог; сотрудничество в борьбе с общими угрозами безопасности; сотрудничество в предотвращении кризисов и управлении кризисами; перспектива участия в Едином внутреннем рынке; преференциальные торговые отношения; сотрудничество в области законной миграции; сотрудничество в борьбе с незаконным оборотом наркотиков, торговлей людьми и организованной преступностью; культурное сотрудничество; перспектива присоединения к транспортным, энергетическим и телекоммуникационным системам ЕС и Европейскому исследовательскому пространству; новые инструменты поощрения капиталовложений; поддержка в процессе вступления в ВТО; экономическая помощь; поощрение сотрудничества между регионами и приграничного сотрудничества (на эти цели уже в июле 2002 г. было выделено около 1 млрд. евро); сотрудничество в области науки и образования; сотрудничество в охране окружающей среды.
Что же привнесут эти страны в социальное рыночное хозяйство ЕС?
Во-первых, в отличие от нынешних стран ЕС, у вступающих, начиная с 90-х годов, значителен дефицит торгового баланса, который, несмотря на позитивный баланс услуг, окажет негативное влияние на текущий платежный баланс ЕС в целом.
Во-вторых, у всех кандидатов наблюдается постоянный пассив баланса капиталов, определяемый, поступающими в эти страны прямыми инвестициями. Это означает, что расчетный баланс, как годовой, так и на определенную дату, у них отрицательный.
Следовательно, вступление в ЕС этих новых стран может ухудшить экономическое положение ЕС. Почти все они далеки по своим показателям от критериев Маастрихта.
Помимо четкого определения границ "расширенной Европы", другим фундаментальным условием для создания общеевропейского пространства в обозримой перспективе становится выравнивание уровней развития стран ЦВЕ и "старых" членов ЕС.
У Евросоюза, впрочем, уже было немало прецедентов, когда принятым в его ряды странам требовалось длительное время, для того чтобы поднять свои показатели хотя бы на средний уровень в Союзе. К примеру, Ирландии для этого потребовалось около тридцати лет. Греция, Испания, Португалия, вступившие в 80-е годы, до сих пор еще не вышли на средний уровень. По мнению специалистов, нынешним странам-претендентам в среднем потребуется для этого примерно двадцать лет. Как свидетельствуют эксперты ЕБРР, наиболее остро эта проблема стоит перед Польшей, крупнейшей из стран региона, с населением 38,8 млн человек.
Исторический опыт показывает, что трансформационный процесс опирается на различные экономические модели развития и на экономические концепции, соответствующие национальным условиям. Поэтому теоретический аспект экономической политики состоит в выработке такой экономической концепции, которая лучше подходит к созданию механизма и его инструментария для перехода от административно-командной системы к социально-рыночному хозяйству. Иными словами, здесь необходима модель экономического развития, учитывающая накопленный уже международный опыт и соответствующая национальным условиям.
Без масштабного финансирования присоединяемых стран, финансовой помощи новым членам ЕС финансовой подпитки процесс расширения европейского экономического пространства и адаптации может затянуться, а региональные диспропорции обернутся серьезными проблемами.
Однако и чрезмерные трансферты относительно бедным партнерам также рискованны и не всегда оправданы. Неоднозначный опыт финансовых вливаний германского правительства в новые федеральные земли после объединения Германии свидетельствует о том, что искусственные (т. е. не основанные на экономической результативности) попытки быстро подтянуть уровень жизни отстающих регионов до среднего не только не стимулируют, но и замедляют развитие. Возможно, не без влияния германского опыта объединение Европы строится на иных принципах ограниченного финансирования в надежде на ускорение экономического роста за счет сравнительных преимуществ в новых странах-членах ЕС.
Особая проблема возникла в связи с перераспределением средств уже имеющихся структурных фондов евробюджета, идущих преимущественно на субсидии сельскохозяйственным производителям и помощь отсталым регионам (в рамках аграрной политики тратится более 45% всех бюджетных средств ЕС). Сообщество, не желая увеличивать общие бюджетные расходы, решила ограничить аграрную поддержку для вступающих стран лишь на уровне четверти стандартной для ЕС помощи.
На Копенгагенском саммите ЕС удалось достичь компромисс, который предусматривает выделение финансовых средств на мероприятия, связанные с расширением, в размере 40,9 млрд евро на 2004-2006 гг.. Это немного больше, чем было предложено на саммите ЕС в Брюсселе в октябре 2002 г., но на 1,6 млрд меньше верхней границы финансирования, установленной еще в 1999 г. К тому же, примерно 14 млрд евро в бюджет Евросоюза поступят за этот период от новых стран-членов
4 . Величина бюджета ЕС остается на уровне 1,27% ВВП стран-членов Сообщества, как и было предусмотрено финансовым планом на 2000-2006 гг.
Таким образом всего по данным обязательствам ЕС за три года намерен потратить примерно 37, 5 млрд. евро. Кроме того, с учетом особых денежных субсидий, на которых особенно настаивала Польша, а также средств, предусмотренных для бюджетного выравнивания в случае ухудшения финансовой ситуации, сумма возрастает до 40, 9 млрд евро. Для сравнения отметим, что в 1992-1994 гг. только перечисления из федерального бюджета Германии в фонд "Германское единство", предназначенного для трансформации новых федеральных земель (т. е. бывшей ГДР), составили 81,3 млрд марок
5 , или 41,6 млрд евро, т.е. даже немного больше, чем сейчас за три года получат от ЕС 10 стран-кандидатов (если же посчитать в сопоставимых ценах, то разрыв окажется еще больше).
Относительно большую часть средств решено выделить не для аграрного сектора, а на содействие региональному развитию с целью выравнивания жизненных условий (в том числе доходов населения). Однако в отличие от западноевропейской практики часть средств на региональное развитие (по требованию Польши и Чехии) будет предоставляться не на конкретные проекты, а в виде общих субсидий для бюджетов восточноевропейских стран. Если опыт будет удачным, то в будущем финансовом плане Сообщества на 2007-2013 гг. будет предусмотрена перестройка региональной бюджетной политики в направлении горизонтального финансового выравнивания по германскому образцу.
Некоторые эксперты
6, предлагают перераспределить финансовые ресурсы, например, в пользу укрепления новых внешних границ сообщества (сейчас для этого из общей суммы средств на три года выделяется лишь 2%) и общей внешней политики и политики безопасности. Однако очевидно, что общая установка при решении вопроса о финансировании расширения сводилась к согласованию партикулярных интересов, и это, по всей видимости, удалось.
Вместе с тем, нынешнее расширение обречено на неудачи не в случае отказа от широкомасштабного перелива денежных средств с запада на восток, а при сохранении нынешней стагнации в старых странах-членах ЕС (особенно в Германии и Франции), которую едва ли компенсирует более быстрый рост во вступающих странах. Основная проблема – обеспечить устойчивый рост на западе, и опережающий – на востоке. Для этого Сообщество намерено стимулировать предпринимательство и инвестиции, в том числе и путем снижения налогов и разного рода платежей и отчислений.
Ясно, что снижение доходов казны будет сопровождаться и снижением бюджетных расходов, как в отдельных странах, так и на уровне Евросоюза. Но если экономический рост не начнется в ближайшие год-два, то риски возрастут, и успех расширения окажется под угрозой. Требования государственной финансовой помощи могут вынудить европейских политиков пойти на "смягчение" финансовых ограничений, а этого европейская экономика может не выдержать, и в лучшем случае повторится "восточногерманский вариант" стагнации. Нынешний же финансовый план можно считать вполне приемлемым – это не столь большое бремя, которое не смогла бы выдержать объединенная Европа.
Рассмотрим более подробно, какие проблемы возникают для российской экономики в связи с расширением ЕС на Восток. Отношения России со странами Центральной и Восточной Европы, как с вошедшими в состав ЕС, так и ожидающими свой очереди, являются на период, по крайней мере до 2010 года (адаптационный период для стран ЦВЕ), особой зоной в процессе формирования Общего европейского экономического пространства.
Шоковые последствия экономических потерь для всех сторон от распада СЭВа, изменение условий торговли и отсутствие дифференцированной российской внешнеэкономической политики в отношении этой группы европейских стран привело к их переориентации на другие рынки и резкому сокращению поставок, прежде всего продукции обрабатывающей промышленности
7 . Следует заметить, что при отставании в качестве от аналогичной продукции более развитых стран, импорт продукции обрабатывающей промышленности из большинства стран ЦВЕ в значительной степени отвечает потребностям модернизации российских отраслей промышленности по техническому уровню и показателю цена/качество.
Политические и экономические перемены в Центральной и Восточной Европе в последнее десятилетие двадцатого века самым неблагоприятным образом сказались на торгово-экономических отношениях России со странами ЦВЕ. Западные эксперты связывают этот процесс исключительно с прекращением деятельности СЭВ и изменением условий торговли России с регионом. Но, как свидетельствует анализ, произошедшие перемены определялись глубокими экономическими трансформациями в регионе и переориентацией внешней экономической политики стран.
Для России этот процесс обернулся потерей рынков для целого ряда отраслей, а страны Центральной и Восточной Европы утратили свои конкурентные преимущества в России. Ориентиром и опорой внешнеэкономической деятельности стран ЦВЕ служат связи с Европейским сообществом, а интеграция в ЕС определяет их участие в объективных процессах глобализации мировой экономики.
С подписанием европейских договоров (соглашения об ассоциации) в 1992-1993 гг. государства ЦВЕ получили таможенные преференции, обеспечившие им широкий доступ на западноевропейский рынок, а также финансовую поддержку осуществления реформ, а Европейский Союз – возможность активного влияния на процессы социально-экономических преобразований в регионе и на формирование восточноевропейского рынка.
Открытие рынка ЕС для стран ЦВЕ сопровождалось быстрым ростом экспортных поставок из Восточной в Западную Европу: в 2,3 раза к 1995 г. по сравнению с 1990 г. и в 4,5 раза – к 2002 г. Теми же темпами расширялись встречные поставки (в 4,4 раза за весь рассматриваемый период). Развитие товарообмена стран ЦВЕ с ЕС в 1,5 раза превышало динамику их внешнеторгового оборота8 .
Противоположные тенденции характерны для товарооборота стран ЦВЕ с Россией. Статистика свидетельствует, что в период 1992-1995 гг. товарооборот России с регионом сократился на 22%, в том числе российский импорт - почти вдвое. Его объем в ряде стран (Венгрия, Болгария, Румыния, Сербия-Черногория) продолжает снижаться до настоящего времени. Более того, растет уязвимость российских позиций, повышается зависимость внешнеторговой политики России от отношений с этим регионом. Ведь Россия поставляет в страны ЦВЕ 27% (в 2002 г.) своих энергоносителей и значительный объем их поставок на внешний рынок обеспечивается транзитом через страны Центральной и Восточной Европы (до 75 - 80% газа и до 40% нефти)
9 .
В итоге произошедших перемен товарообмен стран ЦВЕ с государствами Евросоюза превысил торговый оборот России с бывшими партнерами по содружеству в 11,6 раза. Торговля с ЕС становится важнейшим фактором экономического роста и формирования структуры рынка Центральной и Восточной Европы. Около 70% экспортных поставок стран ЦВЕ определяется спросом государств Евросоюза. Одновременно быстро растет уровень интегрированности экономики стран Центральной и Восточной Европы с мировое хозяйство. Отношение объема экспорта к ВВП в Чехии достигает 61%, Словакии – более 67%, Венгрии – 54%, Словении – 45,5%. Несколько ниже этот уровень в Болгарии, Румынии, Польше, в других странах региона, но и в этих странах он составляет около трети объема ВВП.
Показательны структурные сдвиги в торговле государств ЦВЕ. Растет уровень обмена машиностроительной продукцией.
Значительно увеличились поставки на Запад товаров широкого потребления, особенно из Болгарии, Румынии, Польши. Одновременно вдвое снизилась доля традиционных для этих стран поставок сельскохозяйственной продукции.
Происходящие под влиянием спроса на западноевропейском рынке изменения в структуре экспорта стран ЦВЕ отражают тенденции процесса становления участия этих стран в новом международном разделении труда, определяя и те позиции, которые эти страны будут стремиться занять в перспективе на российском рынке.
Но не только экспорт в Западную Европу влияет на структуру восточноевропейского рынка. Активная экспортная политика Евросоюза в регионе способствует продвижению туда западноевропейского бизнеса и его участию в изменении структуры производства.
Формирование спроса определяется в странах ЦВЕ общими направлениями структурных преобразований, которые осуществляются при финансовой поддержке со стороны ЕС через структурные фонды: ФАРЕ (реформирование экономики), САПАРД (поддержка сельского хозяйства), ИСПА (инфраструктурные проекты), не без учета интересов евросообщества. Сумма средств, предусмотренных бюджетом ЕС на 2000-2006 гг. для фондов составляет 50 млрд. евро.
В последние годы экономика стран, вступающих в Евросоюз развивалась достаточно стабильно, а прирост ВВП по региону составлял в среднем ежегодно 3-3,5%. Повышался их инвестиционный рейтинг и как следствие, привлекательность для иностранных инвесторов. Основной приток иностранных капиталовложений обеспечивался странами ЕС (около 80%), а главными реципиентами ПИИ стали Польша (65 млрд. долл.), Чехия (32,4 млрд. долл.), Венгрия (26 млрд. долл.). Общий приток иностранного капитала в страны ЦВЕ достиг 150 млрд. долл.
10
Российские инвестиции в экономику стран ЦВЕ составляют немногим более 2 млрд. долл. (около 1,5% общего объема ПИИ в регион), а потому не оказывают существенного влияния на развитие экономики этих стран.
Западноевропейский капитал стал активным участником трансформации банковской системы стран ЦВЕ. Среди иностранных инвесторов – средние по мировым масштабам европейские банки: австрийские "Bank Austria", "Reiffeisenbank", итальянские "Uni Credito" и "Intesta Bei", французский "Sosietй General", немецкие "Commerzbank" и "Drezdner Bank". Иностранные банки контролируют около 60% банковских активов стран ЦВЕ, в том числе в Чехии – 92%, в Хорватии – 90%, в Словении – 81%, в Болгарии – 70%, Венгрии – 61%.
11 Перспектива членства этих стран в ЕС повышает интерес к этим странам европейских банков, которые воспринимают местные банковские системы как часть единого европейского рынка.
Западноевропейские банковские структуры являются тем звеном, которое обслуживает товарооборот России со странами региона ЦВЕ. Присутствие там российских банков, равно, как и финансово-кредитных организаций из Восточной Европы в России, пока более чем скромное. Наиболее заметную работу на восточноевропейском рынке осуществляет приобретенный "Газпромом" будапештский "Всеобщий банк по обороту ценностей".
Продвижение западноевропейского капитала опирается на поддержку международных финансовых структур, на проекты создания общеевропейских систем в области транспортной и коммуникационной инфраструктуры, на рекомендации ЕС, обеспечивающие приоритет европейских фирм при выходе на рынки ЦВЕ.
Благоприятные условия были созданы для продвижения транснациональных компаний, которые избрали для своей деятельности наиболее перспективные рынки Центральной Европы. 76 из 100 крупнейших ТНК мира обосновались в Венгрии, определяя направления в развитии автомобилестроения, электроники и вычислительной техники. В Чехии международные корпорации контролируют производство энергооборудования, автомобилестроения, авиационной техники.
В результате конкурентами российских экспортеров на восточноевропейском рынке выступают такие производители энергооборудования, как шведско-швейцарская группа "АВВ" и немецкая компания "Сименс". Крупнейшими представителями компьютерного и телекоммуникационного рынка в ЦВЕ являются американские компании "Микрософт" и "Джи-Ем". Восточная Европа стала центром притяжения и для крупнейших автогигантов мира. В России нет пока финансово-промышленного объединения, способного конкурировать с ними в области машиностроения и высоких технологий на восточноевропейском рынке.
Создание открытого рынка в отношениях государств ЦВЕ со странами ЕС повлекло за собой изменения в их народнохозяйственном комплексе. Динамика развития отраслей, ориентированных на поставки в ЕС или в рамках транснационального производства, становится важным фактором изменений в структуре производства. Велика роль иностранного участия в развитии экспортоориентированных отраслей. В Венгрии и Чехии эта доля достигает 75-80%.
На долю инвестиционного импорта из Евросоюза в страны ЦВЕ приходится около трети его объема, в то время как инвестиционные поставки из России сведены к минимальному уровню. Доля поставок машинотехнических изделий из России в 90-е годы не превышала 4-5% и пока имеет тенденцию к снижению.
С восточноевропейского рынка вытеснена продукция российского ВПК, в чем немалую роль сыграла переориентация стран ЦВЕ на военно-техническое сотрудничество со странами НАТО. Российские фирмы были отстранены от развития металлургического комплекса.
Единственным сектором, в котором пока сохранилась стабильная ситуация во взаимной торговле, является энерго-сырьевой, на долю которого приходится свыше 80% всех российских поставок в страны ЦВЕ, а энергетические компании становятся мотором продвижения российского бизнеса в Центральной и Восточной Европе.
В предельно низком уровне находится импорт РФ из стран ЦВЕ. Относительно высокая доля машиностроительной и других видов промышленной продукции в российских импортных поставках, на фоне исключительно низкого уровня их объема не может служить показателем активного взаимодействия российского производства с экономикой стран ЦВЕ. По нашей оценке, поставки машино-технической продукции из этих стран в Россию составляют 1,1% общего объема экспорта продукции этой группы, а на импорт машин и оборудования из России приходится 0,5% всего их импорта в страны региона.
Важнейшим фактором перемен, происходящих на восточноевропейском рынке, становится адаптация механизмов его функционирования к правилам Евросоюза. В соответствии с общими критериями присоединения (Копенгаген 1993), все государства-члены определяют с 1998 г. свою экономическую политику по единым европейским правилам. Странам-претендентам на вступление в ЕС предписано восприятие общей для всех базы "европейского права" (acquis communautaire - достижений сообщества).
Запущен механизм создания организационных и правовых основ углубления экономического взаимодействия и соблюдения правил в едином экономическом пространстве.
Определяются фундаментальные основы функционирования экономики стран в условиях ее неразрывного взаимодействия с рынком государств-членов ЕС и принципы их взаимоотношений с другими участниками мирового рынка. Прерогативы государств в области внешнеэкономической деятельности переходят к Совету Европы.
Выполнение правил, предписанных странам, вступившим в ЕС, потребовало от них ряда уступок и потерь Продвижение на европейский рынок уже сталкивается с ограничениями спроса, с ростом уязвимости внутреннего рынка и с разрушением ряда производств. Последнее становится особенно актуальным по мере выполнения обязательств странами – претендентами на вступление в ЕС о переходе на таможенные тарифы, принятые в ЕС в отношении третьих стран, что приведет к их снижению в 2-3 раза, а по промышленным товарам – до 4 раз.
Вопреки реалиям и оценкам российских и восточноевропейских экспертов
12 в Брюсселе перспективы торгово-экономического сотрудничества России со странами ЦВЕ после их присоединения к ЕС оценивают оптимистично. В качестве основного аргумента, обычно приводится утверждение, что расширение ЕС полностью отвечает правилам международной торговли, а именно, нормам ст. XXIV ГАТТ/ВТО.
13 Эта норма требует учета при создании или расширении интеграционной группировки законных интересов третьих стран и преобладания стимулов к экономическому сотрудничеству третьих стран с группировкой в целом и с ее новыми членами над стимулами к развитию торговли внутри группировки.
Однако исследования специалистов, как и опыт предыдущего расширения ЕС, показывают, что эти последствия будут для нашей страны противоречивыми. Условно их можно разделить на три группы: позитивные, двойственные и негативные.
В позитивном плане можно ожидать, что присоединение к ЕС стран ЦВЕ откроет для их экономики новые возможности и в перспективе ускорит развитие ближайшего к России и важнейшего для нее рынка, в результате чего повысится спрос на российский экспорт. Выгоду России может принести и распространение на страны ЦВЕ норм и правил единой внешнеторговой политики ЕС, так как повысится стабильность и прозрачность условий сотрудничества с ними.
Однако немногие преимущества носят гипотетический характер, их возможный позитивный эффект с трудом поддается количественной оценке. В то же время многие из изменений в условиях торговли в действительности будут иметь двойственные последствия, а часть этих изменений может нанести нам прямой ущерб.
Существующую правовую базу торгово-экономических связей России с отдельными присоединяющимися странами заменит более совершенное Соглашение о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС (СПС), которое по своим положениям максимально приближено к нормам и правилам ГАТТ/ВТО. Для приведения нормативно-правовой базы взаимоотношений с ними в соответствие требованиям ЕС потребуется время, и в переходный период вероятно возникновение правового вакуума.
Не вполне ясно, как отразятся на российских экспортерах изменения в системе таможенной защиты. С момента присоединения к ЕС страны ЦВЕ должны будут облагать импорт пошлинами по ставкам Единого таможенного тарифа ЕС (ЕТТ). Ее выигрыш от снижения среднего уровня таможенной защиты будет минимальным, поскольку в нашем экспорте в страны ЦВЕ доминируют энергоносители, сырье и материалы, к которым в большинстве из них применяются минимальные или нулевые ввозные пошлины. В то же время по ряду важных позиций российского экспорта ставки в ЕС существенно выше действующих в странах ЦВЕ. Кроме того, Россия может понести крупные потери в случае применения связанной ставки ЕТТ по природному газу (0,7%), который сегодня освобожден в странах ЦВЕ от таможенного обложения. Правда, эта ставка пока не действует ни в одной из стран ЕС, однако нет никаких гарантий того, что она не будет применена ими в будущем.
Эффект от перехода на ЕТТ в случае каждой из стран-кандидатов будет зависеть от величины ныне действующих ставок национальных таможенных тарифов и структуры российского экспорта. С каким знаком окажется суммарный эффект по региону не подсчитано, но, по оценкам, он в любом случае вряд ли будет существенным.
Правда, дополнительный выигрыш Россия получит от того, что страны-кандидаты должны будут присоединиться к тарифным преференциям в торговле, которые нам предоставляет ЕС. Однако этот выигрыш не будет большим, поскольку преференции для России касаются в основном готовых промышленных изделий, доля которых в российском экспорте в страны ЦВЕ незначительна. В то же время новые члены ЕС подключатся к гораздо более широкой системе преференций для развивающихся стран и ряда стран-партнеров по региональным торговым соглашениям. Это ухудшит конкурентные позиции на рынках стран ЦВЕ российских экспортеров металлов, химикатов, стройматериалов, полуфабрикатов и т.п. Поэтому конечный эффект для России от присоединения стран ЦВЕ к системе торговых преференций ЕС оценивается специалистами как негативный.
14
Переход стран ЦВЕ на внешнеторговый режим Евросоюза, в основном свободный от количественных ограничений, обязывает страны-кандидаты отменить все действующие в них квоты и другие защитные меры в отношении импорта из России. Благодаря этому открываются возможности наращивания экспорта некоторых российских товаров (угля и карбида кальция – в Польшу, текстиля – в Венгрию, сварных труб – в Чехию, нитрата аммония – в ряд стран и т.д.). Но одновременно новые члены ЕС должны будут ввести те немногие, но весьма болезненные для России ограничения в отношении ее импорта.
Расчетные убытки наших экспортеров от предполагаемого сокращения объемов поставок на рынки стран ЦВЕ в связи с применением торгового законодательства ЕС об ограничении импорта из России исчисляются десятками миллионов долларов. В этой связи правомерна постановка Россией вопроса о пересмотре после расширения ЕС действующих квот в сторону увеличения или о компенсации потерь российских экспортеров.
Замена множества национальных режимов стран ЦВЕ в отношении транзита российских грузов на единые транзитные правила ЕС сделает условия транзита более предсказуемыми. Однако транспортные тарифы, по оценкам специалистов, могут значительно возрасти. Очевидный выигрыш России сулит лишь стремление ЕС облегчить транзит энергоносителей.
Распространение на страны ЦВЕ Единой аграрной политики ЕС также будет иметь противоречивые последствия. Причем конечный эффект будет, скорее всего, негативным как для России, так и для ее партнеров.
Россия выиграет от распространения на присоединяющиеся страны практикуемого в ЕС субсидирования сельскохозяйственного производства и экспорта из структурных фондов. С другой стороны, режим аграрного протекционизма ЕС резко сузит возможности российского сельскохозяйственного экспорта. Однако, в силу небольшого объема российского аграрного экспорта ущерб вряд ли может быть большим.
Наши потери только от применения странами ЦВЕ уже действующих в ЕС антидемпинговых пошлин, по некоторым оценкам, превысят 30 млн. долл. в год.
Серьезные барьеры на пути российского экспорта в страны ЦВЕ могут возникнуть из-за автоматического применения ими действующих в ЕС жестких технических стандартов, сложных процедур сертификации товаров, санитарных, экологических и прочих норм. Расчетный ущерб для российской экономики от перехода новых членов ЕС на европейские технические стандарты составит 6,5 млн. евро в год.
15
Неблагоприятные условия складываются для российских поставок в страны ЦВЕ комплектного оборудования и оказания инжиниринговых услуг, поскольку при проведении тендеров по строительным подрядам приоритет имеют европейские компании. Российские фирмы уже несут ощутимые потери, сдавая свои позиции в этой традиционной области своего сотрудничества со странами ЦВЕ.
Учитывая топливно-сырьевую направленность российского экспорта в страны ЦВЕ, особое значение для нас имеет возможная реализация ими в будущем положений энергетической политики ЕС. Это связано с тем, что неофициальные нормативы ЕС "в целях обеспечения энергетической безопасности" предусматривают лимитирование импорта энергоносителей на уровне 25-30% от объема потребления и ограничение доли поставок из одного источника до уровня в 30%. Очевидно, что выполнение в полном объеме странами ЦВЕ рекомендаций по ограничению объема и диверсификации источников энергетического импорта причинило бы России огромный ущерб, поскольку сегодня российские поставки энергетического сырья удовлетворяют в них в среднем около 75% спроса, а поставки ядерного топлива в страны, имеющие АЭС, - до 90% спроса.
Перечисленные негативные последствия вовлечения стран ЦВЕ в торгово-экономический режим ЕС не должны стать непреодолимой преградой для развития их хозяйственных связей с Россией. Сегодняшняя задача – найти пути минимизации или смягчения этих последствий.
Основной итог, практически во всех странах, сводится к тому, что регулируемая ЕС экономическая политика ограничивает экономические, предпринимательские и гражданские свободы и лишает права контроля над ресурсами со стороны национального государства.
Расширенный Европейский Союз и Россия: новые реальности экономического сотрудничества
Расширение Европейского Союза относится к числу важнейших движущих сил формирования общеевропейского экономического пространства, движение к которому предполагает глубокие изменения в экономическом сотрудничестве с Российской Федерацией. Однако характер этих возможных перемен парадоксален. С одной стороны, они могут раскрыть перед Россией новые возможности и перспективы. С другой, они явно расходятся с привычными представлениями о "Большой Европе", которые лежали в основе политики Советского Союза и Российской Федерации на протяжении последних десятилетий и нашли наиболее выпуклое выражение в горбачевской идее "общего европейского дома".
В настоящее время импульс возможной трансформации исходит со стороны Европейского Союза
16 . Успешное завершение программ углубления и расширения интеграции позволит использовать возросшие ресурсы ЕС на новых направлениях. Неблагоприятные европейские демографические и социально-экономические тенденции делают новую политику императивом. В общем виде, можно выделить следующие принципиальные положения намечающегося нового подхода ЕС к отношениям с Россией.
Европейский Союз окончательно решил для себя вопрос о возможности вступления России в интеграционную группировку. Ответ на этот вопрос – отрицательный: в обозримом будущем Россия совершенно определенно останется за пределами ЕС, на правах одного из "государств-соседей".
Концепция "Более широкой Европы" не может не оказывать глубокого воздействия на перспективы создания всеобъемлющей общеевропейской системы безопасности и сотрудничества. "Более широкая Европа" – это система двусторонних отношений ЕС с соседними государствами, охватывающая весь Европейский континент и выходящая далеко за его пределы.
Реализация новой концепции должна постепенно привести к тому, что все европейские государства окажутся выстроенными в своего рода "концентрические круги" вокруг ЕС в зависимости от уровня их взаимодействия с интеграционной группировкой. Принимая во внимание преобладающую мощь Европейского Союза, "вертикальное" сотрудничество с ЕС будет для любого из "государств-соседей" гораздо важнее, чем "горизонтальные" связи друг с другом, как на двусторонней, так и на многосторонней основе. Концепция "Более широкой Европы" вряд ли увидела бы свет, если бы Европейский Союз не был уверен в том, что обладает достаточными ресурсами для обеспечения управляемости организованной таким образом Европы, находящейся под его эгидой. В свете этого дальнейшее развитие общеевропейского процесса, базирующегося на совершенно ином принципе, принципе равноправия всех государств-участников, становится попросту ненужным. Тем самым, объективно, новая стратегия ЕС обесценивает один из важнейших устоев европейской политики Российской Федерации.
Вместе с тем, в этой новой системе международных отношений России уготовано исключительное положение, выделяющее ее среди других "государств-соседей"
17 . Европейский Союз жизненно заинтересован в том, чтобы Россия (как, впрочем, и США) оказала содействие новому европейскому порядку. Россия будет единственным европейским государством, которое, в силу своего политического и экономического веса, может рассчитывать на равноправие в двусторонних отношениях с ЕС. Эти отношения, по замыслу стратегов ЕС, должны носить особый характер. По своему охвату, характеру и содержанию они должны выйти далеко за рамки стандартного набора, предлагаемого концепцией "Более широкой Европы".
Принципиально новым моментом является переоценка экономической роли России в Европе. По мнению Французского института международных отношений, возможны два сценария развития Европейского Союза до 2050 г. Первый предусматривает дальнейшее расширение ЕС до 30 государств-членов при сохранении существующих макроэкономических и демографических тенденций. В рамках этого сценария, доля стран Азии в мировом ВВП и международной торговле существенно возрастет, доля НАФТА останется неизменной, а доля Европейского Союза резко упадет. Соответственно уменьшится и влияние ЕС в мировой политике. Единственный способ сохранить международные позиции ЕС состоит в том, чтобы создать единый блок с Россией и странами Средиземноморья в рамках так называемого "интегрированного развития". В этом случае в мировой экономике сохранятся три более или менее равноценных полюса. Блок ЕС – Россия – Средиземноморье будет представлять собой одну треть мировой экономики, Северная Америка – одну четверть, а Азия – чуть менее 40 %. При таком раскладе ЕС останется крупнейшим игроком в системе международной торговли. На его долю будет приходиться 35 % всего мирового экспорта, на долю АСЕАН – 15 %, "Великого Китая" – 12 %, НАФТА – 10 %
18 .
Вопрос о том, как именно следует использовать потенциал России в долгосрочных интересах ЕС, остается пока неясным. Согласно имеющимся расчетам, простая либерализация торгово-политического режима дала бы крайне незначительный эффект. В настоящее время таможенный тариф ЕС на российские товары составляет менее 1 %, а 85 % российского экспорта вообще не облагается пошлинами. Поэтому выигрыш России от введения ЗСТ был бы весьма скромным – экономическое благосостояние страны увеличилось бы всего на 0,01 %. Выигрыш ЕС, на первый взгляд, должен быть значительно большим, поскольку средний российский тариф на экспорт из ЕС примерно в 10 раз выше
19 . Однако в абсолютном выражении этот выигрыш был бы совершенно незаметен, поскольку доля России в общем внешнеторговом обороте ЕС составляет всего 3-4 %. Не приходится ожидать осязаемого экономического эффекта и от сближения экономического законодательства и административных правил сторон в рамках планируемого общего европейского экономического пространства. Эксперты ЕС совершенно справедливо отмечают, что ключом к действительно эффективному экономическому сближению ЕС и России является успешное завершение российских реформ и, как следствие, кардинальное повышение конкурентоспособности российской обрабатывающей промышленности. По их мнению, достижения в этой области должны "связываться" (lock in) в режиме свободной торговли между ЕС и Россией. В этом случае доходы россиян могут увеличиться на 13 %, а экспорт в ЕС возрастет вдвое или втрое
20 .
Однако Российские реформы, как часто бывает, рассматриваются экспертами ЕС в полном отрыве от реальных социально-экономических процессов. В качестве образца для будущей, реформированной России принимается нынешняя Польша. Вводя текущие польские макроэкономические данные в матрицу прогнозируемого развития российской экономики, авторы исследования и получают свои впечатляющие результаты. Искусственность подобного подхода не требует комментариев.
Можно сделать вывод, что с точки зрения традиционных критериев европейской политики Российской Федерации вероятные перемены в стратегии ЕС содержат в себе как плюсы, так и минусы. Во-первых, сложившееся соотношение сил не оставляет России иного выбора, кроме как принять ту схему отношений, которую ей предлагают. Во-вторых, переход к новой схеме означал бы перевод всей системы отношений с ЕС в новое качество, делающее старые критерии неуместными. Поэтому России неизбежно придется искать новый алгоритм своей европейской политики, соответствующий изменившимся реальностям в Европе и мире.
Рассмотрим эти вопросы более детально.
Нет никаких оснований сожалеть, что вопрос о полной интеграции России в Европейский Союз окончательно снимается с повестки дня. Дело не только в том, что эта перспектива неприемлема для Европейского Союза и, следовательно, неосуществима. Гораздо важнее то, что вступление в ЕС не нужно самой России, противоречило бы ее национальным интересам и объективному положению в мировой политике и экономике. Как уже отмечалось, ареал интеграции европейского типа ограничен пределами западной части Европейского континента и не воспроизводится в других регионах. Это объясняется тем, что данный тип интеграции не является абсолютным благом, применимым везде и повсюду. Образно говоря, это не сладкий яблочный пирог, а горькое лекарство, которое следует принимать лишь в случае острой нужды. "Ценой" участия в европейской интеграции является частичный (а в ряде областей и полный) отказ от национального суверенитета – самого мощного и ценного орудия продвижения национальных интересов, который имеется в распоряжении современных государств. Западноевропейские страны пошли на эту жертву потому, что их взаимозависимость была настолько велика, а взаимные противоречия настолько остры, что интеграция была для них являлась формой их преодоления. Одновременно, в отличие от других народов, они обладали уникальным цивилизационным наследием, позволявшим сделать интеграцию эффективной. Что касается России, то нет никаких материальных причин, которые заставляли бы ее пожертвовать своим суверенитетом и свободой действий внутри страны и на международной арене. Низкий уровень взаимозависимости России и Европейского Союза не сулит особенного выигрыша.
Отказ от стратегической цели вступления в ЕС – это не просто коррекция европейской политики России. Речь идет о смене одной парадигмы другой. Если Россия не планирует стать частью интегрированной Европы, то вся ее внутренняя и внешняя политика должна строиться вокруг цели укрепления ее положения самостоятельного центра силы в мировой политике и экономике и максимизации вытекающих отсюда преимуществ. Этот курс предопределен историей, геополитическим положением и социально-экономическими особенностями страны. Он отнюдь не опровергается нынешней слабостью России. Напротив, справиться с отсталостью можно только самостоятельно, с опорой на собственные силы – никакая интеграция здесь не поможет. Именно этого, кстати сказать, ожидает от России и Европейский Союз. Нам ясно дают понять, что интегрированной Европе не нужна слабая Россия, подвизающаяся в качестве одного из трех-четырех десятков государств-членов ЕС.
Разумеется, было бы непростительной ошибкой преуменьшать место и роль ЕС в общем комплексе внешнеполитических и внешнеэкономических интересов России. Приведенные выше слова Ст. Де Шпигелере относительно значения России для ЕС в полной мере применимы и для характеристики значения ЕС для России. Опора на интегрированную Европу является важной предпосылкой укрепления геополитического положения России, обеспечения ее военно-стратегической безопасности. Западная Европа является главным внешнеторговым партнером России, крупнейшим покупателем ее энергоносителей и других видов сырья, вывоз которых критически важен для российской экономики и государственного бюджета.
Однако глубокая заинтересованность в Западной Европе не может быть основанием для уверенности в стабильности в отношениях с ней. Хорошим примером служит политика самого Европейского Союза. Будучи заинтересованным в содействии России в деле обеспечения своей безопасности, ЕС, тем не менее, не спешит пойти навстречу российским озабоченностям в этой области. Будучи, критически зависимым от поставок российских нефти и газа, ЕС не полагается на надежность своего "стратегического партнера", а всячески стремится уменьшить свою зависимость от него. С этой целью настойчиво осуществляется диверсификация источников получения энергоносителей, даже ценой экономически неоправданных издержек. ЕС не пошел на принципиальные уступки России в вопросе о калининградском транзите. ЕС ставит жесткие условия приема России в ВТО в соответствии со своими экономическими интересами.
Как уже отмечалось, несмотря на все маневры российской дипломатии ЕС не собирается заниматься строительством общеевропейской архитектуры, а смело перекраивает континент в соответствии со своими интересами. Этот стиль соответствует общему характеру современной международной дипломатии, например, стереотипу отношений между ЕС и США. В полной мере он подходит и для Российской Федерации в ее отношениях с ЕС. Новые реальности в развитии Европейского Союза, в частности, возрастающая самостоятельность национальных государств и, в особенности, завершение пятого расширения ЕС, открывают перед Россией дополнительные политические возможности. В новых условиях будет легче использовать национальный суверенитет государств-членов ЕС в своих интересах. Возникает мощный стимул для восстановления и развития на новой основе торгово-экономических отношений с Россией, где эти страны имеют определенные конкурентные преимущества.
Отказ от необоснованной идеализации европейской интеграции позволяет более взвешенно и рационально подойти к вопросу о стратегической перспективе торгово-экономических отношений между Россией и ЕС. Как известно, в свое время по настоянию российской стороны в преамбулу Соглашения о партнерстве и сотрудничестве было введено положение о возможном создании зоны свободной торговли. Этот шаг был продиктован сугубо политическими мотивами. ЗСТ рассматривалась как важный фактор внутренних реформ и необходимый промежуточный этап на пути вступления России в ЕС. Не удивительно, что экономические последствия этого возможного шага не просчитывались. В частности, было по сути дела проигнорировано долгосрочное воздействие ЗСТ на отношения России со странами СНГ, а также странами Северной Америки и Азиатско-Тихоокеанского региона. За скобками остался и возможный ущерб для отдельных отраслей российской экономики, а также неоднозначное воздействие ЗСТ на различные экономические районы России, в первую очередь, Сибирь и Дальний Восток. Следует признать, что российская инициатива с самого начала подвергалась критике со стороны Европейского Союза. Представители ЕС справедливо указывали на то, что вопрос о целесообразности соглашения о ЗСТ может быть предметно изучен лишь после вступления России в ВТО. Совершенно оправданным было и предложение наших партнеров о создании общего европейского экономического пространства, которое должно было стать прямым продолжением процесса вступления в ВТО (концепция "ВТО плюс"). В последних документах ЕС сделан еще один шаг в направлении более глубокого раскрытия объективной логики торгово-экономических отношений с Россией. В частности, снятие вопроса о вступлении России в ЕС освобождает проблему ЗСТ от политических мистификаций. Становится очевидным, что зона свободной торговли между ЕС и Россией, если она когда-либо будет создана, явится не жестко фиксированным этапом на пути интеграции европейского типа, а ординарным, достаточно гибким соглашением в понимании ГАТТ-ВТО. Если взглянуть на ЗСТ с этой точки зрения, то возможное соглашение с ЕС не будет нести в себе элемент фатальной исключительности, как это было в процессе пятого расширения ЕС. Когда в России действительно возникнут предпосылки глубокой либерализации внешнеэкономических связей, то, наряду с соглашением о ЗСТ с Европейским Союзом, можно будет заключать такие же соглашения и с другими важными партнерами, в первую очередь, государствами СНГ и Китаем. В этом отношении поучителен опыт Израиля, который имеет соглашения о свободной торговле более чем с 70 странами мира.
Документы ЕС позволяют прояснить и чрезвычайно важный вопрос о соотношении внутренних реформ и внешнеэкономических связей. Из концепции "связывания" реформ, о которой уже говорилось выше, со всей очевидностью вытекает, что реформы должны
предшествовать либерализации, а не наоборот. Это означает, что фундаментальные проблемы внутренних преобразований должны быть решены российским государством прежде, чем участие России в международной интеграции приобретет экономический смысл. В случае успеха результаты реформ могут "связываться", а могут и не "связываться" в соглашении о ЗСТ с Европейским Союзом. Выбор стратегии и стратегического партнера должен определяться чисто прагматическими соображениями, отражающими тщательно продуманные национальные интересы. Одним из аспектов выбора является сравнительная привлекательность того или иного иностранного партнера. Отсюда следует, что вопрос о целесообразности (или нецелесообразности) формирования торгово-экономического блока с ЕС – это не вопрос торговой политики. Это – кардинальный вопрос общей экономической стратегии и внешней политики российского государства. Естественно, что при его решении должна быть принята в расчет вся совокупность факторов будущего экономического развития страны.
В пользу экономического сближения с ЕС говорит целый ряд обстоятельств, которые в настоящее время представляются преобладающими. Это географическая близость ЕС и Европейской части России; взаимодополняемость экономики сторон, в особенности их ресурсной базы; потенциальные возможности Единого внутреннего рынка и финансовой системы ЕС для российских экономических операторов; инвестиционный, производственный и научно-технический потенциал ЕС, который, по-видимому, будет искать применения в России. Масштабы и интенсивность сближения могут быть существенно усилены в случае подключения России к трансъевропейским транспортным и телекоммуникационным сетям и введения безвизового режима передвижения физических лиц. Однако существует и ряд важных противодействующих обстоятельств. Прежде всего, необходимо принять во внимание неблагоприятные долгосрочные тенденции в развитии ЕС, которые могут заметно повлиять на привлекательность экономического сближения с ним. Одновременно следует учесть и потенциальные выгоды качественно более глубокого сотрудничества с Китаем и другими странами Азиатско-Тихоокеанского региона. Торговые, финансовые, инвестиционные, технологические, политические, социальные и культурные последствия их ускоренного экономического роста проявятся лишь с течением времени, но, разумеется, должны приниматься во внимание уже сейчас. Выбор оптимальной внешнеэкономической стратегии имеет и еще одно жизненно важное измерение – влияние того или иного ее варианта на развитие различных регионов России. Можно с уверенностью предсказать, что сближение с ЕС приведет к заметному ускорению развития западных и центральных районов Европейской части России. В частности, по-видимому, возрастет экономическая целесообразность развития старых и новых мегаполисов вдоль транспортных коридоров, ведущих в Европу. Все это, по всей вероятности, усилит отток населения из регионов Сибири и Дальнего Востока с вытекающими отсюда серьезными последствиями для безопасности страны. Для нейтрализации этих неблагоприятных тенденций потребуются дорогостоящие мероприятия со стороны государства. Немаловажным инструментом борьбы с депопуляцией могло бы стать развитие торговли, производственной и научно-технической кооперации, финансового взаимодействия с нашими восточными соседями. Важным компонентом внешнеэкономической стратегии является, разумеется, и адекватная оценка таких относительно самостоятельно самостоятельных резервов экономического роста как емкий внутренний рынок Российской Федерации и рынки стран СНГ.
Обязательным условием эффективного экономического сближения с ЕС, как уже неоднократно отмечалось выше, является успешное завершение экономических реформ и структурная перестройка экономики, которые должны привести к резкому повышению международной конкурентоспособности России. Однако такой исход реформ далеко не предрешен. Ему будут препятствовать:
системные недостатки российской экономики (чрезмерные размеры экономически неиспользуемых земель, низкая плотность населения и экономической деятельности, оторванность имеющихся промышленных центров друг от друга и от внешних рынков; крайняя неравномерность в распределении капитала и производственных мощностей; необходимость содержания огромной транспортной и энергетической инфраструктуры);
крайне неблагоприятные демографические тенденции;
социально-экономическая отсталость и отсутствие предпосылок ее скорого преодоления в большинстве регионов страны;
такие устойчивые негативные особенности молодого российского капитализма как неразвитость института частной собственности, социальная незрелость российской буржуазии, деформированный дух предпринимательства, низкий уровень деловой культуры, дефицит доверия в отношениях между экономическими операторами, преступность и коррупция, слабость системы правосудия и защиты правопорядка. Все это препятствует развитию высших форм капиталистического хозяйствования.
Если реформы не дадут желаемого результата в плане повышения международной конкурентоспособности, вариант экономического сближения с ЕС обесценится. В этом случае стране придется, как и прежде, ориентироваться преимущественно на внутренние резервы роста, а также ограниченную экспортную экспансию на рынки СНГ и азиатских стран.
К практическим мерам, которые необходимы для продвижения России к созданию ОЕЭП, относятся: поэтапная либерализация рынков товаров, услуг и капиталов, а также движения физических лиц; усиление взаимодействия России и ЕС в валютно-финансовой области в целях упрочения международных позиций евро и, возможно, регулирования его рыночной динамики; углубление секторального и разноуровневого территориального сотрудничества; реализация долгосрочной программы структурных реформ в экономике и оптимизация системы государственного управления; развитие национальной инновационной системы и ее интеграция в общее европейское научное пространство, приведение российского законодательства в соответствие с международными нормами и его сближение с законодательством ЕС, состыковка институциональных изменений в ЕС и России. Подчеркивается, что программа формирования ОЕЭП рассчитана на длительную перспективу. Исходя из этого, в основу российской концепции ОЕЭП следует положить два принципа: во первых, поэтапное продвижение к созданию "пространства" и, во вторых, дифференцированный подход к либерализации рынков в отдельных отраслях и секторах экономики. Принципиальный подход России к формированию ОЕЭП должен состоять не в пассивном приспособлении к тому, что предлагает Евросоюз, а в движении навстречу друг другу во взаимной, хотя и, возможно, асимметричной адаптации.
